Великий Вторник

Первые упоминания о шестидневном посте перед Пасхой относятся к середине III века (памятник «Дидаскалия апостолов» и писания св. Дионисия Александрийского). Следовательно, к этому времени можно отнести и появление в церковном календаре Великого Вторника. В древнем Иерусалиме в этот день в конце IV века полагалось великопостное богослужение обычным чином, литургию не совершали. Кульминацией суточного богослужения была вечерня в базилике Мартириум (главном храме), после которой шли в часовню Воскресения, где епископ читал фрагмент, содержащий беседу Христа с учениками о Втором пришествии (Мф.24–25 глл.). В VIII веке появляются два канона, используемые в современном богослужении: трипеснец преподобного Андрея Критского (сейчас исполняется на повечерии) и двупеснец преподобного Космы Маюмского (сейчас положен на утрене).

В Константинополе в Великий Вторник совершалась (и совершается до сих пор) литургия Преждеосвященных Даров. Здесь же на службе тритекти («третье-шестой час», аналог наших великопостных часов) читали паремию из книги пророка Иезекииля и на вечерне две паремии из книг Исход и Иова, а также Евангелие от Матфея (эти чтения сохранились в богослужении до сих пор). В Студийском Уставе и его редакциях в IX–XI вв. богослужение уже совершается по чину, похожему на современное богослужение. В Студийско-Алексиевском Типиконе (начальная версия Студийского Устава) и в Евергетидском Типиконе (малоазийская редакция) в Великий Вторник на часах вычитывали последование часов Великой Пятницы (в этих уставах не было службы Великих часов, а особые чтения (паремии, Апостол и Евангелия) прочитывали в Великий Вторник на тритекти. В афоно-италийской редакции Студийского устава и в Святогробском Типиконе появляется предписание вычитывать целиком в Великий Вторник Евангелие от Марка (в рамках практики вычитывания всего Четвероевангелия в первые 4 дня Страстной седмицы).

Самым поздним элементом богослужения является чтение Евангелия на утрене. В Уставах это чтение стали отмечать только с XVI века, хотя на практике оно появилось раньше.

Великий Вторник: кесарю – кесарево

Вторник Страстной седмицы – один из самых насыщенных глубоким духовным смыслом дней богослужебного года. В этот день Христос прямо говорит ученикам о грядущих страданиях, последний раз проповедует в Иерусалимском храме и фарисеи пытаются искусить Спасителя... В этот же день в церкви читается целых четыре главы из Евангелия, содержание которых осмысляется в первую очередь в отношении жизни каждого человека, человечества и Церкви в целом, в канонах и песнопениях, шедеврах древней христианской поэзии. Только присутствуя на богослужении, можно понять весь сокровенный смысл и глубину событий этого дня, слов и притч, сказанных в этот день Спасителем ученикам и народу.

Последняя проповедь в Иерусалимском храме: «Кесарю – кесарево»

Приближаясь к дням Своих страданий, Господь был особенно близок и откровенен со Своими учениками. «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин.15:15), – говорил в этот день Спаситель апостолам. Теперь Он уже не прикровенно, но с особенной ясностью возвещал им о том, что Ему надобно пострадать, чтобы таким образом приготовить их к Своим страданиям: «Вы знаете, что через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие» (Мф.26:2).

Вместе с тем в Великий Вторник Христос последний раз проповедовал перед народом в Иерусалимском храме, соответственно, Его проповедь имела особенное значение. Размышляя о евангельском чтении этого дня, святитель Феофан Затворник замечает: «Достаточно было только выслушать всё это со вниманием, чтоб увериться, что Он есть истинный Спас миру – Христос, и покориться Его заповедям и учению». Мы можем лишь кратко остановиться на некоторых моментах этого евангельского повествования.

Ночь на вторник Иисус Христос также провел в Вифании и во вторник утром опять пришел в  Иерусалим и много учил во храме и вне храма (Мф.24:1). Фарисеи, уже окончательно решившиеся на убийство Христа, не преминули воспользоваться моментом и уловить Спасителя в словах, спровоцировав Его на ответ, который неизбежно либо привел бы к возмущению народа, либо стал бы поводом для политического доноса римским властям. Их лицемерие при этом достигло почти карикатурной формы: они, ревнители Закона и националисты, не погнушались для осуществления замыслов союзом с представителями одиознейшей секты иродиан, по сути дела пособниками римских оккупантов. Фарисеи начали свою речь удивительно фальшивыми и льстивыми словами: «Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице» (Мф.22:16). Те же люди недавно говорили о Христе, что Он не от Бога (Ин.9:16), что Он обманывает народы (Ин.7:12); и даже: «Ты самарянин, и бес в Тебе» (Ин.8:48), но теперь им казалось, что они придумали вопрос, который при любом ответе погубит Иисуса, и льстивыми словами пытались сделать так, чтобы Он не ушел от ответа.

Фарисеи спросили Христа: «Как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет?» (Мф.22:17). Лукавство вопроса заключалось в том, что если бы Спаситель ответил «да», то фарисеи обвинили бы Его перед народом в поддержке римских оккупантов, а если «нет», то донесли бы на Него властям как на мятежника. Иисус ответил очень мудро и просто. Он попросил принести римскую монету, на которой было отчеканено изображение императора, кесаря, и сказал свою знаменитую фразу: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф.22:21). Кроме глубокого духовного смысла (о том, что светская власть не имеет права вмешиваться в дела веры, а учение Христово выше любой политической идеологии), эти слова имели и неоспоримую житейскую правду: раз Иудея допускала хождение на своей территории римской монеты и, собственно, являлась частью Римской империи, естественно, она должна была подчиняться римским законам и платить подати. Да и сам динарий, согласно античному правовому сознанию, в некотором смысле действительно принадлежал императору: изображение кесаря является знаком того, что монета отчеканена от его имени и он, соответственно, является верховным собственником всей денежной массы империи. Иудеям тем более странно было бы стремиться сохранить у себя монеты с языческим изображением обожествляемого императора. Человеческое лукавство в очередной раз не смогло противостоять божественной мудрости.

Интриги фарисеев дали повод Спасителю обратиться к народу с очень важной речью. В своей проповеди Христос указал на те страшные изъяны в религиозной жизни израильского народа, в первую очередь в отношении его вождей, тех же фарисеев, которые и приведут к тому, что иудеи отвергнут своего истинного Царя и Спасителя и предадут Его на распятие. Надо заметить, что на словах фарисеи действительно были ревнителями благочестия: они требовали от народа строгого исполнения заповедей Божьих и сами претендовали на то, чтобы быть примером следования Закону. Сам Спаситель призвал Своих слушателей: «Всё, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте» (Мф.23:3). Однако подобная ревность питалась отнюдь не искренней верой и любовью к Богу, а банальным властолюбием, корыстолюбием, тщеславием и лицемерием, т. е. желанием, вместо того, чтобы жить подлинной жизнью в Боге, надеть на себя некую благочестивую маску, за которой можно спрятать свой лик, искореженный страстями. Мы видим, как подобная внутренняя установка приведет к прямому Богоубийству. Соблазн фарисейства угрожает каждому верующему человеку, поэтому Христос так резок в Своих словах к фарисеям. Он сравнивает их с окрашенными гробами, вождями слепыми, порождениями ехидниными (т. е. детьми гадюк, которые, по античным поверьям, прогрызали чрево своим родителям, тем самым убивая их) и не жалеет на них и других не менее жестоких слов.

Неожиданно Спаситель заканчивает Свою грозную речь удивительно трогательными и горькими словами: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф.23:37-38). Христос показал, что, несмотря на все беззакония Израиля, Он всё равно любит Свой народ и скорбит о его скором падении, как Он любит каждого человека и скорбит о его грехах.

Непосредственно после обличения фарисеев, при выходе из храма Спаситель предсказывает своим ученикам судьбу Иерусалима. Указывая на величественные здания Иерусалимского храма, Христос спрашивает: «Видите ли всё это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено» (Мф.24:2). Пророчество в точности исполнилось в 70 году по Р.Х., когда император Тит взял штурмом и разрушил до основания столицу Иудейского царства. Речь о скорбном будущем Иерусалима постепенно переходит к пророчествам о судьбах всего мира и грядущем Втором пришествии Спасителя. Эсхатологические предсказания Христа имеют своей целью не удовлетворение праздного любопытства о последних днях мироздания, столь свойственного человеку во все эпохи, а конкретную нравственную задачу: убедить учеников всегда духовно бодрствовать и в любой момент быть готовым к встрече с Богом, потому что «не знаете, в который час Господь ваш придет» (Мф.24:42). Речь здесь идет не только о Втором пришествии Спасителя и последующем за ним Страшном суде, но и неизбежной для каждого человека кончине, дня и часа которой тоже никому не дано знать, кроме Бога.

Притчи о неверном и благоразумном рабах и о десяти девах

Свою мысль Христос объясняет двумя притчами: о рабах, неверном и благоразумном, и о десяти девах.

Господин покидает свой дом и поручает управление двум слугам. Один, думая, что хозяин вернется нескоро, начинает бить товарищей своих и есть и пить с пьяницами (Мф.24:49); другой исправно делает свое дело. Господин вернется неожиданно и благоразумного раба сделает управляющим имением, а с неверным поступит сурово: «рассечет его и подвергнет его одной участи с лицемерами; там будет плач и скрежет зубов» (Мф.24:51).

Во второй притче ситуация для персонажей еще трагичней. Десять дев дожидаются прихода жениха. Пять из них мудрые – они заранее всё приготовили: взяли с собой светильники и запаслись маслом для них. Остальные же, неразумные, понадеялись на то, что ждать жениха не придется, и масла с собой не захватили.

Жених же замедлил, неразумные девы уснули, светильники их погасли, а когда жених пришел в полунощи, они бросились искать масло, опоздали и застали уже закрытые двери. Так и любой человек должен всегда бодрствовать, чтобы не угас свет его веры, чтобы он мог достойно встретить грядущего Спасителя. При всей видимой суете, при том, что очень многие люди сейчас в физическом смысле недосыпают, духовная спячка едва ли не самая отличительная черта нашего времени. Архимандрит Кирилл (Павлов) замечательно сказал об этом: «В наше время более чем когда-либо, нужно помнить это предостережение, ибо теперь особенно много дремлющих и спящих. Душевный сон – это не телесный сон, укрепляющий организм, а, напротив, сон нездоровый, болезненная спячка, в которой люди гоняются за суетой и думают, что они живут действительной жизнью, забывая о душе, о Боге и о Будущей Вечной Жизни».

Об этом же поется в тропаре первых трех дней Страстной седмицы: «Вот, Жених приходит в полночь, и блажен тот слуга, которого Он найдет бодрствующим; а кого найдет уныло спящим – тот недостоин. Смотри же, душа моя, не отягощайся сном, чтобы тебя не предали смерти и не закрыли пред тобой двери Царствия, но воспрянь, взывая: Свят, Свят, Свят, Ты Господи. По молитвам Богородицы помилуй нас!».

Тропарь, глас 8

Се Жени́х гряде́т в полу́нощи,/ и блаже́н раб, его́же обря́щет бдя́ща,/ недосто́ин же па́ки, его́же обря́щет уныва́юща./ Блюди́ у́бо, душе́ моя́,/ не сно́м отяготи́ся,/ да не сме́рти пре́дана бу́деши,/ и Ца́рствия вне затвори́шися,/ но воспряни́ зову́щи:/ Свят, Свят, Свят еси́, Бо́же,// Богоро́дицею поми́луй нас.

Перевод: Вот, Жених приходит в полночь, и блажен тот раб, кого найдет Он бодрствующим, но, напротив, недостоин тот, кого Он найдет беспечным. Смотри же, душа моя, не будь побеждена сном, да не будешь смерти предана, и заключена вне Царствия, но воспрянь, взывая: Свят, Свят, Свят Ты, Боже, по молитвам Богородицы помилуй нас!

Кондак, глас 2

Час душе́ конца́ помы́сливши,/ и посече́ния смоко́вницы убоя́вшися,/ да́нный тебе́ тала́нт трудолю́бно де́лай, окая́нная,/ бо́дрствующи и зову́щи:// да не пребу́дем вне черто́га Христо́ва.

Перевод: О часе конца помысли, душа, и участи срубленной смоковницы убоявшись, над данным тебе талантом потрудись, несчастная, бодрствуя и взывая: да не останемся мы вне брачного чертога Христова!